Литератор
» » Юрий Каплан: о времени и о себе
» » Юрий Каплан: о времени и о себе

    Юрий Каплан: о времени и о себе

    Юрий Каплан 1. Юрий Каплан. Автобиография и воспоминания Председателя земного шара и 1-го Председателя КЛУ.

    2. Убийство поэта. 

    Эти воспоминания и краткую автобиографию Юрий Григорьевич Каплан подготовил по моей просьбе в августе 2007 г. Они вышли в 2010 г. в коллективном сборнике «Открытие», подготовленном запорожскими отделениями Конгресса литераторов Украины (КЛУ) и Межрегионального Союза писателей Украины (МСПУ), а также нашей литературной студией при КЛУ. Юрий Каплан – первый Председатель КЛУ и последний Председатель Земного Шара в начатой Велимиром Хлебниковым и Сергеем Есениным литературной игре. Вместе с воспоминаниями мы поместили подборку стихотворений Юрия Григорьевича и рассказ о его гибели (см. после воспоминаний) – возможно, с точки зрения официальной версии, «не так» расставляющий акценты. Однако обстоятельства указаны без изменений, нюансы же в оценке ситуации имеют право на существование: свидетелей убийства не было, а предыдущий перед Юрием Григорьевичем Председатель Земного Шара Леонид Вышеславский тоже погиб насильственным образом и без свидетелей.

    Светлана Скорик


    АВТОБИОГРАФИЯ ЮРИЯ ГРИГОРЬЕВИЧА КАПЛАНА:


    Родился я 28 мая 1937 года в г. Коростень Житомирской области, в том же году переехал в Киев. В 1941 г. отец был мобилизован, а мать со мною, четырёхлетним, на руках сумела уехать одним из последних товарняков, чем впоследствии очень гордилась. Тех, кто не сумел эвакуироваться, ждал Бабий Яр. Лишь в девятнадцать лет, уже студентом Киевского политехнического, я осознал: да, мы спаслись, но, в сущности, может быть, заняли чьё-то место…

    Нам с мамой достался кусочек нар
    в переполненном товарном вагоне,
    а тех, кто остался на грязном перроне,
    ждал Бабий Яр.

    Пожары. Бомбёжка. Вопли: «Ложись!».
    Так и ехали сквозь войну,
    на всю оставшуюся жизнь
    увозя свою вину.

    Стихи писал со школьных лет. Потом посещал литературную студию КПИ, которой руководил поэт Аркадий Рывлин. Он же вёл литстудию мединститута. Вузы расположены друг напротив друга, и иногда наши студии собирались вместе. Были среди студийцев ставшие позже известными литераторами Виталий Коротич, Натан Злотников и др.

     

    После окончания КПИ с дипломом инженера-высоковольтника я поехал работать на Старо-Бешевскую ГРЭС в пос. Новый Свет Донецкой области (тогда он ещё назывался Сталино). На Донбассе посещал студию, которой руководил украинский поэт Евгений Летюк. К сожалению, он умер в возрасте около сорока лет. Летюк «пробил» мои стихи для публикации в журнале «Донбасс», а в газете «Комсомолец Донбасса» поместил их вместе со своим пожеланием «Доброго пути». Это был 1960 г. и моя первая публикация, не считая публикаций в многотиражке КПИ. В том же году состоялось совещание молодых поэтов Донбасса, на котором я был признан одним из лучших и даже выступил по Донецкому ТВ вместе с Анатолием Кравченко и Дмитрием Онковичем – моё первое в жизни выступление по телевидению. Стихи были отправлены в Киев в сборник молодой поэзии Украины «Щасливої дороги». Сборник вышел в 1962 г. Из семнадцати стихотворений у меня было отобрано для публикации лишь одно. Но это одно-единственное стихотворение так понравилось Максиму Рыльскому, что он посвятил ему почти целую страницу своего предисловия. «І переконано, і переконливо лунають рядки Капланового вірша», – писал Рыльский, хотя мы не были знакомы, ведь я тогда жил на Донбассе.

    К 1962 году я вернулся в Киев, стал посещать ставшую затем легендарной студию «Молодь». Здесь в то время собирался весь будущий цвет украинской поэзии – Иван Драч, Микола Винграновский, Владимир Забаштанский и многие другие. Здесь я близко сошёлся с Василием Стусом, который нерегулярно, но посещал студию. Стус очень хорошо знал русскую поэзию начала века – Цветаеву, Мандельштама, стихи которых тогда ходили в списках, перепечатанные на машинке. В отличие от многих студийцев я тоже знал эту поэзию, на этой почве мы и сошлись. Шли с ним по Крещатику после студии, брали в Центральном гастрономе бутылку венгерского вермута по 90 копеек, садились в открытом кафе напротив – «Грот» – и по нескольку часов говорили о поэзии, читали стихи. Пару раз Василь говорил, что ему необходимо переночевать не дома, и тогда он ночевал у меня.

    Когда Стуса арестовали во второй раз (в начале 70-х), я написал одно из немногочисленных своих украинских стихотворений и пришёл с ним к Володе Забаштанскому. Володя был слепой и без рук из-за взрыва на карьере, где он работал в юности. Забаштанский сказал: «Открой кран, чтобы вода шумела». Он боялся, что его прослушивают, хотя был членом партбюро Союза писателей. За такие строчки я мог бы получить 15 лет:

    Стусе, де ти подівся, Василю,
    у який надсуворий режим?
    Я ж без тебе не в змозі, не в силі
    протидіяти ордам чужим.
    Стусе, орле, мордований брате
    у мордовських дрімучих лісах,
    я ж без тебе немовби розп’ятий.
    Сором дихати. Сором мовчати,
    коли вся Україна в сльозах.
    (1972)

    Но вернёмся к 60-м. Подготовленная книга моих стихов лежала в киевском издательстве с 1962 года, лежала долгих семь лет из-за моего нежелания исключить из неё поэму «Бабий Яр». С этой маленькой поэмы и начались мои большие неприятности с КГБ. Книга вышла в свет только в 1969 г. – и то благодаря личному вмешательству Николая Ушакова, который сам пришёл в издательство «Молодь» и принёс свою рецензию. Помогла, конечно, и высокая оценка уже покойного к тому времени Максима Рыльского. Эта маленькая книжечка «Обжигающий ветер» – единственная, вышедшая у меня при советской власти.

    Но неприятности с КГБ продолжались. Мне предъявили мои стихи, напечатанные на папиросной бумаге, которые я якобы распространял. По содержанию они были антисоветскими. После одного из допросов в подвале КГБ следователь сказал: «Сколько будешь жить, ни одной твоей строчки не будет напечатано». И так и было. Долгих двадцать лет. Конечно, в Киеве все равно знали мой настоящий уровень, особенно мои друзья по студии – Володя Забаштанский, Боря Мозолевский, Слава Тельнюк, Володя Пидпалый. Ситуация усугублялась тем, что я не хотел каяться, писать стихи о компартии. Предпочитал работать по специальности, но совестью не поступаться. «Другой на его месте в чем-то бы уступил, поддался, но Юрий Каплан выстоял до конца», – писал в статье Борис Мозолевский уже в 90-е годы. А Володя Забаштанский даже добился включения моей второй книги в планы издательства, но в свет она все равно не вышла.

    Ситуация изменилась только в разгар перестройки. Меня приняли в Союз писателей, даже извинились за годы «вынужденного простоя». Я перестал работать инженером-электриком, хотя и успел сделать неплохую профессиональную карьеру и даже выпустил книгу по своей специальности, был награждён медалью Выставки достижений народного хозяйства.

    Во время перестройки основал небольшое издательство. Именно оно в 1991 г. издало подготовленную мной антологию «Эхо Бабьего Яра». Я недаром так подробно описывал военные впечатления детства. Именно чувство вины из-за того, что мы с мамой спаслись, а другие погибли, стало толчком для моего увлечения: я всю жизнь собирал стихотворные свидетельства об этой трагедии, и собранное стало основой изданной мною антологии. Ещё существовала советская власть, всё было непросто, но мы смогли добиться результатов. Антология позже переиздавалась ещё два раза, в 2001 и в 2006-м годах. Это послужило началом «Каплантиды антологий» – термин киевского поэта и журналиста Станислава Бондаренко. Затем были изданы «На кресте голодомора» (1993), «Пропуск в зону Чернобыль» (1996, 2006)…

    Особо хочется рассказать об антологии современной русской поэзии Украины «Киевская Русь». Она вышла в свет в Мюнхене за счёт средств Толстовского Фонда. Фонд предложил мне составить эту антологию вместе с Ольгой Бешенковской после моего выступления в Мюнхене на европейском фестивале русской поэзии в 2002 г. Это был первый (и, по-моему, единственный) случай, когда западное издательство выпустило книгу не отдельного украинского автора, а осветило целую ветвь литературы Украины – её русскую поэзию. 

    В Германии я выступал со стихами и лекциями во многих городах – Штутгарте, Эслингене, Тюбингене, Регенсбурге. Стал членом старейшей в Европе писательской организации, основанной в 1910 году, – Регенсбургской международной писательской группы. До меня её членами из СССР были Лев Озеров и Владимир Солоухин. В Германии вышли в свет две мои книги: «Апрельский снегопад» (1997) на русском и немецком и «Створки моллюска» (2002). С Толстовским Фондом я вёл переговоры об издании «Киевской Руси» в качестве председателя комиссии Национального Союза писателей Украины по межнациональным связям. А ещё с 1999 по 2003 год был заместителем председателя Киевского отделения НСПУ, составлявшего более половины всего численного состава писателей. В качестве председателя комиссии НСПУ ездил на Конгресс ЮНЕСКО по национальным литературам в Бухарест. В ноябре 2003 года из-за моей открытой критики литературной политики председателя НСПУ Владимира Яворивского я был исключён из НСПУ.

    В том же 2003 году выпустил фундаментальную антологию «Киев. Русская поэзия. ХХ век» (подборки 274 авторов, с биографиями и библиографией). В 2004 году вышло второе издание на бюджетные средства для распространения по библиотекам страны. В 2005 году я составил и издал антологию «Библейские мотивы в русской лирике ХХ века» (более 350 авторов), в 2007-м – антологию «Украина. Русская поэзия. ХХ век» (более 700 авторов с биографиями и библиографией). Презентация изданных мной антологий состоялась во многих городах Украины, в Москве и Александрове (Россия), в четырёх немецких городах, в США и Израиле. Об этих изданиях рассказывали по московскому и канадскому радио, широко писали в зарубежной прессе. 

    В литературной игре, начатой Сергеем Есениным и Велимиром Хлебниковым в 1920-м г. в Харькове, когда Хлебников получил титул Председателя Земного Шара, являюсь четвертым обладателем этого титула. Храню знамя Председателей Земного Шара (красная молния на синем фоне). Имею нагрудный знак Председателей – восьмиугольную звезду из титанового сплава, изготовленную в Институте электросварки имени Патона. Церемония посвящения в вице-председатели Земного Шара с участием тогдашнего Председателя Л. Вышеславского проходила в 1999 году в Михайловском соборе Киева в присутствии трёхсот студентов Духовной Академии. 

    Я автор двенадцати поэтических сборников, одной литературоведческой работы (издана Тюбингенским университетом на русском и немецком), четырёх книжек для детей. Переводы моих стихов публиковались в газетах и журналах России, США, Германии, Израиля. Являюсь заслуженным работником культуры Украины и редактором всеукраинского альманаха поэзии «Юрьев день». Награждён почётным знаком Министерства культуры, почётной грамотой Верховной Рады, медалью Пушкина и орденом князя Владимира. Обладатель Поэтической Ветви Золотого Каштана и почётного диплома Регенсбургской международной писательской группы. Отмечен международной премией «Дружба», премией имени К. Симонова (Москва), имени В. Винниченко (Украинский Фонд Культуры), имени Л. Вышеславского, имени В. Даля. Провёл шесть фестивалей русской поэзии Украины. 

    август 2007 г.


    УБИЙСТВО ПОЭТА:

    Юрий Григорьевич был зверски убит в августе 2009 г. в собственной квартире, где одиноко и по-спартански жил после недавней смерти горячо любимой жены, которую он перенёс трагически и болезненно. Если верить версии следствия, убийство было подготовлено с целью грабежа. Квартира не отличалась роскошью, поэт жил так же скромно, как все простые люди. У подозреваемых – семейной четы, помогавшей Каплану по хозяйству и по даче и растившей 7-летнюю дочь, – обнаружили сильно поношенную одежду убитого и его жены, давно уже ненужный, не пользующийся спросом (в эру интернета) видеомагнитофон, небольшую сумму денег и... даже продукты из его квартиры – «добыча» настолько смешная и мизерная, что не укладывается в голове: и такое могло быть целью убийства и грабежа?! Если бы убили в переулке из-за завалявшейся в кармане десятки – в такое можно поверить. Пьяные хулиганы на это способны. Но чтобы твои знакомые, которым ты помог устроиться и обосноваться в Киеве?! И из-за чего!

    Высокий и крепкий, Юрий Григорьевич долго сопротивлялся, квартира оказалась вся залита кровью. Это ж как надо было ненавидеть человека, чтобы убивать так долго и таким мучительным способом! И как соседи умудрились всё это «не слышать»? Тем более в ночной тишине, ведь убийство произошло поздним вечером. Вопросы, вопросы...

    Трудно представить, что убивали вменяемые люди, тихо и мирно работавшие в соседнем магазине продавщицей и грузчиком. Они могли осуществить всё без риска, шума и крови, раз им иной раз доверялось готовить пищу. Обвиняемые даже не потрудились уехать или, на худой конец, перепрятать краденое, а сберегали всё у себя, на той же съёмной квартире (поскольку были приезжими из провинции). Вероятно, чтобы попасться? Им так хотелось за решётку?

    Единственное, что можно точно утверждать – так это то, что Юрий Григорьевич сам открыл дверь. Значит, открыл знакомым. Возможно даже – именно этим. Всё остальное, как говорится, покрыто мраком. 

    Освещения убийства украинским телевидением практически не проводилось – промелькнул лишь короткий новостной сюжет на третьестепенном канале. При этом должность Ю. Г. Каплана (председатель Конгресса литераторов Украины, кратко – КЛУ, т.е. руководитель официально зарегистрированной профессиональной организации писателей) в передаче не прозвучала. Убитый был назван просто поэтом-диссидентом советского периода. Сказать пару слов о нём пригласили не его коллег по КЛУ (который он же, выйдя из НСПУ, и создал), и даже не друзей и родственников, а тех, кто находился с ним по разные стороны писательской баррикады, – писателей из НСПУ, не входивших в число его друзей или хотя бы давних знакомых.

    Предыдущий Предземшара Л. Вышеславский был забит до смерти и оставлен замерзать зимней ночью в отдалённом районе Киева. Причины убийства остались невыясненными, а убийцы – не найденными.

    Ходят слухи, что и убийцам Юрия Каплана сидеть придётся недолго.

    А теперь – подумайте о версии следствия сами. Логически.


    Хорошо сказал друг Юрия Григорьевича, известный русский поэт из США Сергей Плышевский:

    «Смерть поэта – всегда преждевременна. Убийство поэта – всегда политическое. Даже если на дуэли, как Пушкин, даже если сам настоял, как Лермонтов, даже если на войне, как Павел Коган, – потомки всегда будут всё валить на государство, которое не сохранило, не уберегло, не обеспечило…

    Поэт входит в противоречие с властью вследствие своего лингвистического превосходства, Власть не прощает кому-либо, кроме Власти, влияния на умы. Поэтому и мы качаем головами, читая версии убийства украинского поэта Юрия Каплана – на почве ревности? нет; с целью ограбления? нет; зверское убийство, плюс ограбление тоже… "Ограбление" – это те небольшие, в сущности, деньги, которые Юрий Григорьевич собирал на издание очередной антологии русской поэзии в Украине.

    Он был, быть может, единственным человеком, который боролся в культуре за расширение языковых пространств, а не за их ограничение, за включение одного в другое, а не за обособление. При Советском Союзе, когда незаслуженно принижали певучий украинский язык, он поддерживал это творчество, а после распада Союза и получения Украиной независимости, когда стали незаслуженно принижать культурные богатства русского языка, он публиковал стихи на русском языке и поддерживал поэтов, пишущих по-русски.

    Каплан говорил: "Нам даны обе культуры, украинская и русская, мы знаем оба этих языка, история настолько сплела наши народы, что мы не должны терять второй язык, ведь мы его уже впитали".

    (Цитирую по памяти из его выступления в Нью-Йорке в 2007 году: за смысл ручаюсь полностью, за слова – почти полностью).

    Ещё ЮК говорил, что пробивать русские издания становится всё труднее и что приближается момент, когда он не сможет добиться поддержки государственных кругов в издании антологии русской поэзии. Будем ли мы считать, что его убили по этой причине? Наверное, нет. Мелькнёт ли такое допущение у кого-нибудь? Возможно. Узнаем ли мы, как всё было на самом деле? Вряд ли…»


    Вроде, к этим словам С. Плышевского и добавить нечего, но...

    А может, грабёж был лишь для прикрытия? Много непонятного в этом, таком понятном – на первый взгляд, – деле об убийстве...


    Цепочка преемственности Председателей Земного Шара не прервалась. На фестивале "Звезда Рождества" в Запорожье 14 января года 2017 года была возрождена давняя литературная традиция преемственности Председателей Земного Шара


    Светлана Скорик

    Статьи-исследования о творчестве Юрия Каплана:
    ВСТУПЛЕНИЕ
    1. ВСЯ ЖИЗНЬ – ЛЮБОВЬ
    2. НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ
    3. ЗОВ ПРАЩУРОВ МОИХ...
    4. 

    Раздел воспоминаний «КАПЛАНТИДА»

    Автор: Светлана Скорик



    Похожие новости
  • Первая встреча
  • Земной Шар – без Председателя?!
  • 3-й Съезд Конгресса литераторов Украины, 2013


  • Добавить комментарий

    Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Новые статьи
Книги

Юрий Каплан: о времени и о себе

Юрий Каплан 1. Юрий Каплан. Автобиография и воспоминания Председателя земного шара и 1-го Председателя КЛУ.

2. Убийство поэта. 

Эти воспоминания и краткую автобиографию Юрий Григорьевич Каплан подготовил по моей просьбе в августе 2007 г. Они вышли в 2010 г. в коллективном сборнике «Открытие», подготовленном запорожскими отделениями Конгресса литераторов Украины (КЛУ) и Межрегионального Союза писателей Украины (МСПУ), а также нашей литературной студией при КЛУ. Юрий Каплан – первый Председатель КЛУ и последний Председатель Земного Шара в начатой Велимиром Хлебниковым и Сергеем Есениным литературной игре. Вместе с воспоминаниями мы поместили подборку стихотворений Юрия Григорьевича и рассказ о его гибели (см. после воспоминаний) – возможно, с точки зрения официальной версии, «не так» расставляющий акценты. Однако обстоятельства указаны без изменений, нюансы же в оценке ситуации имеют право на существование: свидетелей убийства не было, а предыдущий перед Юрием Григорьевичем Председатель Земного Шара Леонид Вышеславский тоже погиб насильственным образом и без свидетелей.

Светлана Скорик


АВТОБИОГРАФИЯ ЮРИЯ ГРИГОРЬЕВИЧА КАПЛАНА:


Родился я 28 мая 1937 года в г. Коростень Житомирской области, в том же году переехал в Киев. В 1941 г. отец был мобилизован, а мать со мною, четырёхлетним, на руках сумела уехать одним из последних товарняков, чем впоследствии очень гордилась. Тех, кто не сумел эвакуироваться, ждал Бабий Яр. Лишь в девятнадцать лет, уже студентом Киевского политехнического, я осознал: да, мы спаслись, но, в сущности, может быть, заняли чьё-то место…

Нам с мамой достался кусочек нар
в переполненном товарном вагоне,
а тех, кто остался на грязном перроне,
ждал Бабий Яр.

Пожары. Бомбёжка. Вопли: «Ложись!».
Так и ехали сквозь войну,
на всю оставшуюся жизнь
увозя свою вину.

Стихи писал со школьных лет. Потом посещал литературную студию КПИ, которой руководил поэт Аркадий Рывлин. Он же вёл литстудию мединститута. Вузы расположены друг напротив друга, и иногда наши студии собирались вместе. Были среди студийцев ставшие позже известными литераторами Виталий Коротич, Натан Злотников и др.

 

После окончания КПИ с дипломом инженера-высоковольтника я поехал работать на Старо-Бешевскую ГРЭС в пос. Новый Свет Донецкой области (тогда он ещё назывался Сталино). На Донбассе посещал студию, которой руководил украинский поэт Евгений Летюк. К сожалению, он умер в возрасте около сорока лет. Летюк «пробил» мои стихи для публикации в журнале «Донбасс», а в газете «Комсомолец Донбасса» поместил их вместе со своим пожеланием «Доброго пути». Это был 1960 г. и моя первая публикация, не считая публикаций в многотиражке КПИ. В том же году состоялось совещание молодых поэтов Донбасса, на котором я был признан одним из лучших и даже выступил по Донецкому ТВ вместе с Анатолием Кравченко и Дмитрием Онковичем – моё первое в жизни выступление по телевидению. Стихи были отправлены в Киев в сборник молодой поэзии Украины «Щасливої дороги». Сборник вышел в 1962 г. Из семнадцати стихотворений у меня было отобрано для публикации лишь одно. Но это одно-единственное стихотворение так понравилось Максиму Рыльскому, что он посвятил ему почти целую страницу своего предисловия. «І переконано, і переконливо лунають рядки Капланового вірша», – писал Рыльский, хотя мы не были знакомы, ведь я тогда жил на Донбассе.

К 1962 году я вернулся в Киев, стал посещать ставшую затем легендарной студию «Молодь». Здесь в то время собирался весь будущий цвет украинской поэзии – Иван Драч, Микола Винграновский, Владимир Забаштанский и многие другие. Здесь я близко сошёлся с Василием Стусом, который нерегулярно, но посещал студию. Стус очень хорошо знал русскую поэзию начала века – Цветаеву, Мандельштама, стихи которых тогда ходили в списках, перепечатанные на машинке. В отличие от многих студийцев я тоже знал эту поэзию, на этой почве мы и сошлись. Шли с ним по Крещатику после студии, брали в Центральном гастрономе бутылку венгерского вермута по 90 копеек, садились в открытом кафе напротив – «Грот» – и по нескольку часов говорили о поэзии, читали стихи. Пару раз Василь говорил, что ему необходимо переночевать не дома, и тогда он ночевал у меня.

Когда Стуса арестовали во второй раз (в начале 70-х), я написал одно из немногочисленных своих украинских стихотворений и пришёл с ним к Володе Забаштанскому. Володя был слепой и без рук из-за взрыва на карьере, где он работал в юности. Забаштанский сказал: «Открой кран, чтобы вода шумела». Он боялся, что его прослушивают, хотя был членом партбюро Союза писателей. За такие строчки я мог бы получить 15 лет:

Стусе, де ти подівся, Василю,
у який надсуворий режим?
Я ж без тебе не в змозі, не в силі
протидіяти ордам чужим.
Стусе, орле, мордований брате
у мордовських дрімучих лісах,
я ж без тебе немовби розп’ятий.
Сором дихати. Сором мовчати,
коли вся Україна в сльозах.
(1972)

Но вернёмся к 60-м. Подготовленная книга моих стихов лежала в киевском издательстве с 1962 года, лежала долгих семь лет из-за моего нежелания исключить из неё поэму «Бабий Яр». С этой маленькой поэмы и начались мои большие неприятности с КГБ. Книга вышла в свет только в 1969 г. – и то благодаря личному вмешательству Николая Ушакова, который сам пришёл в издательство «Молодь» и принёс свою рецензию. Помогла, конечно, и высокая оценка уже покойного к тому времени Максима Рыльского. Эта маленькая книжечка «Обжигающий ветер» – единственная, вышедшая у меня при советской власти.

Но неприятности с КГБ продолжались. Мне предъявили мои стихи, напечатанные на папиросной бумаге, которые я якобы распространял. По содержанию они были антисоветскими. После одного из допросов в подвале КГБ следователь сказал: «Сколько будешь жить, ни одной твоей строчки не будет напечатано». И так и было. Долгих двадцать лет. Конечно, в Киеве все равно знали мой настоящий уровень, особенно мои друзья по студии – Володя Забаштанский, Боря Мозолевский, Слава Тельнюк, Володя Пидпалый. Ситуация усугублялась тем, что я не хотел каяться, писать стихи о компартии. Предпочитал работать по специальности, но совестью не поступаться. «Другой на его месте в чем-то бы уступил, поддался, но Юрий Каплан выстоял до конца», – писал в статье Борис Мозолевский уже в 90-е годы. А Володя Забаштанский даже добился включения моей второй книги в планы издательства, но в свет она все равно не вышла.

Ситуация изменилась только в разгар перестройки. Меня приняли в Союз писателей, даже извинились за годы «вынужденного простоя». Я перестал работать инженером-электриком, хотя и успел сделать неплохую профессиональную карьеру и даже выпустил книгу по своей специальности, был награждён медалью Выставки достижений народного хозяйства.

Во время перестройки основал небольшое издательство. Именно оно в 1991 г. издало подготовленную мной антологию «Эхо Бабьего Яра». Я недаром так подробно описывал военные впечатления детства. Именно чувство вины из-за того, что мы с мамой спаслись, а другие погибли, стало толчком для моего увлечения: я всю жизнь собирал стихотворные свидетельства об этой трагедии, и собранное стало основой изданной мною антологии. Ещё существовала советская власть, всё было непросто, но мы смогли добиться результатов. Антология позже переиздавалась ещё два раза, в 2001 и в 2006-м годах. Это послужило началом «Каплантиды антологий» – термин киевского поэта и журналиста Станислава Бондаренко. Затем были изданы «На кресте голодомора» (1993), «Пропуск в зону Чернобыль» (1996, 2006)…

Особо хочется рассказать об антологии современной русской поэзии Украины «Киевская Русь». Она вышла в свет в Мюнхене за счёт средств Толстовского Фонда. Фонд предложил мне составить эту антологию вместе с Ольгой Бешенковской после моего выступления в Мюнхене на европейском фестивале русской поэзии в 2002 г. Это был первый (и, по-моему, единственный) случай, когда западное издательство выпустило книгу не отдельного украинского автора, а осветило целую ветвь литературы Украины – её русскую поэзию. 

В Германии я выступал со стихами и лекциями во многих городах – Штутгарте, Эслингене, Тюбингене, Регенсбурге. Стал членом старейшей в Европе писательской организации, основанной в 1910 году, – Регенсбургской международной писательской группы. До меня её членами из СССР были Лев Озеров и Владимир Солоухин. В Германии вышли в свет две мои книги: «Апрельский снегопад» (1997) на русском и немецком и «Створки моллюска» (2002). С Толстовским Фондом я вёл переговоры об издании «Киевской Руси» в качестве председателя комиссии Национального Союза писателей Украины по межнациональным связям. А ещё с 1999 по 2003 год был заместителем председателя Киевского отделения НСПУ, составлявшего более половины всего численного состава писателей. В качестве председателя комиссии НСПУ ездил на Конгресс ЮНЕСКО по национальным литературам в Бухарест. В ноябре 2003 года из-за моей открытой критики литературной политики председателя НСПУ Владимира Яворивского я был исключён из НСПУ.

В том же 2003 году выпустил фундаментальную антологию «Киев. Русская поэзия. ХХ век» (подборки 274 авторов, с биографиями и библиографией). В 2004 году вышло второе издание на бюджетные средства для распространения по библиотекам страны. В 2005 году я составил и издал антологию «Библейские мотивы в русской лирике ХХ века» (более 350 авторов), в 2007-м – антологию «Украина. Русская поэзия. ХХ век» (более 700 авторов с биографиями и библиографией). Презентация изданных мной антологий состоялась во многих городах Украины, в Москве и Александрове (Россия), в четырёх немецких городах, в США и Израиле. Об этих изданиях рассказывали по московскому и канадскому радио, широко писали в зарубежной прессе. 

В литературной игре, начатой Сергеем Есениным и Велимиром Хлебниковым в 1920-м г. в Харькове, когда Хлебников получил титул Председателя Земного Шара, являюсь четвертым обладателем этого титула. Храню знамя Председателей Земного Шара (красная молния на синем фоне). Имею нагрудный знак Председателей – восьмиугольную звезду из титанового сплава, изготовленную в Институте электросварки имени Патона. Церемония посвящения в вице-председатели Земного Шара с участием тогдашнего Председателя Л. Вышеславского проходила в 1999 году в Михайловском соборе Киева в присутствии трёхсот студентов Духовной Академии. 

Я автор двенадцати поэтических сборников, одной литературоведческой работы (издана Тюбингенским университетом на русском и немецком), четырёх книжек для детей. Переводы моих стихов публиковались в газетах и журналах России, США, Германии, Израиля. Являюсь заслуженным работником культуры Украины и редактором всеукраинского альманаха поэзии «Юрьев день». Награждён почётным знаком Министерства культуры, почётной грамотой Верховной Рады, медалью Пушкина и орденом князя Владимира. Обладатель Поэтической Ветви Золотого Каштана и почётного диплома Регенсбургской международной писательской группы. Отмечен международной премией «Дружба», премией имени К. Симонова (Москва), имени В. Винниченко (Украинский Фонд Культуры), имени Л. Вышеславского, имени В. Даля. Провёл шесть фестивалей русской поэзии Украины. 

август 2007 г.


УБИЙСТВО ПОЭТА:

Юрий Григорьевич был зверски убит в августе 2009 г. в собственной квартире, где одиноко и по-спартански жил после недавней смерти горячо любимой жены, которую он перенёс трагически и болезненно. Если верить версии следствия, убийство было подготовлено с целью грабежа. Квартира не отличалась роскошью, поэт жил так же скромно, как все простые люди. У подозреваемых – семейной четы, помогавшей Каплану по хозяйству и по даче и растившей 7-летнюю дочь, – обнаружили сильно поношенную одежду убитого и его жены, давно уже ненужный, не пользующийся спросом (в эру интернета) видеомагнитофон, небольшую сумму денег и... даже продукты из его квартиры – «добыча» настолько смешная и мизерная, что не укладывается в голове: и такое могло быть целью убийства и грабежа?! Если бы убили в переулке из-за завалявшейся в кармане десятки – в такое можно поверить. Пьяные хулиганы на это способны. Но чтобы твои знакомые, которым ты помог устроиться и обосноваться в Киеве?! И из-за чего!

Высокий и крепкий, Юрий Григорьевич долго сопротивлялся, квартира оказалась вся залита кровью. Это ж как надо было ненавидеть человека, чтобы убивать так долго и таким мучительным способом! И как соседи умудрились всё это «не слышать»? Тем более в ночной тишине, ведь убийство произошло поздним вечером. Вопросы, вопросы...

Трудно представить, что убивали вменяемые люди, тихо и мирно работавшие в соседнем магазине продавщицей и грузчиком. Они могли осуществить всё без риска, шума и крови, раз им иной раз доверялось готовить пищу. Обвиняемые даже не потрудились уехать или, на худой конец, перепрятать краденое, а сберегали всё у себя, на той же съёмной квартире (поскольку были приезжими из провинции). Вероятно, чтобы попасться? Им так хотелось за решётку?

Единственное, что можно точно утверждать – так это то, что Юрий Григорьевич сам открыл дверь. Значит, открыл знакомым. Возможно даже – именно этим. Всё остальное, как говорится, покрыто мраком. 

Освещения убийства украинским телевидением практически не проводилось – промелькнул лишь короткий новостной сюжет на третьестепенном канале. При этом должность Ю. Г. Каплана (председатель Конгресса литераторов Украины, кратко – КЛУ, т.е. руководитель официально зарегистрированной профессиональной организации писателей) в передаче не прозвучала. Убитый был назван просто поэтом-диссидентом советского периода. Сказать пару слов о нём пригласили не его коллег по КЛУ (который он же, выйдя из НСПУ, и создал), и даже не друзей и родственников, а тех, кто находился с ним по разные стороны писательской баррикады, – писателей из НСПУ, не входивших в число его друзей или хотя бы давних знакомых.

Предыдущий Предземшара Л. Вышеславский был забит до смерти и оставлен замерзать зимней ночью в отдалённом районе Киева. Причины убийства остались невыясненными, а убийцы – не найденными.

Ходят слухи, что и убийцам Юрия Каплана сидеть придётся недолго.

А теперь – подумайте о версии следствия сами. Логически.


Хорошо сказал друг Юрия Григорьевича, известный русский поэт из США Сергей Плышевский:

«Смерть поэта – всегда преждевременна. Убийство поэта – всегда политическое. Даже если на дуэли, как Пушкин, даже если сам настоял, как Лермонтов, даже если на войне, как Павел Коган, – потомки всегда будут всё валить на государство, которое не сохранило, не уберегло, не обеспечило…

Поэт входит в противоречие с властью вследствие своего лингвистического превосходства, Власть не прощает кому-либо, кроме Власти, влияния на умы. Поэтому и мы качаем головами, читая версии убийства украинского поэта Юрия Каплана – на почве ревности? нет; с целью ограбления? нет; зверское убийство, плюс ограбление тоже… "Ограбление" – это те небольшие, в сущности, деньги, которые Юрий Григорьевич собирал на издание очередной антологии русской поэзии в Украине.

Он был, быть может, единственным человеком, который боролся в культуре за расширение языковых пространств, а не за их ограничение, за включение одного в другое, а не за обособление. При Советском Союзе, когда незаслуженно принижали певучий украинский язык, он поддерживал это творчество, а после распада Союза и получения Украиной независимости, когда стали незаслуженно принижать культурные богатства русского языка, он публиковал стихи на русском языке и поддерживал поэтов, пишущих по-русски.

Каплан говорил: "Нам даны обе культуры, украинская и русская, мы знаем оба этих языка, история настолько сплела наши народы, что мы не должны терять второй язык, ведь мы его уже впитали".

(Цитирую по памяти из его выступления в Нью-Йорке в 2007 году: за смысл ручаюсь полностью, за слова – почти полностью).

Ещё ЮК говорил, что пробивать русские издания становится всё труднее и что приближается момент, когда он не сможет добиться поддержки государственных кругов в издании антологии русской поэзии. Будем ли мы считать, что его убили по этой причине? Наверное, нет. Мелькнёт ли такое допущение у кого-нибудь? Возможно. Узнаем ли мы, как всё было на самом деле? Вряд ли…»


Вроде, к этим словам С. Плышевского и добавить нечего, но...

А может, грабёж был лишь для прикрытия? Много непонятного в этом, таком понятном – на первый взгляд, – деле об убийстве...


Цепочка преемственности Председателей Земного Шара не прервалась. На фестивале "Звезда Рождества" в Запорожье 14 января года 2017 года была возрождена давняя литературная традиция преемственности Председателей Земного Шара


Светлана Скорик

Статьи-исследования о творчестве Юрия Каплана:
ВСТУПЛЕНИЕ
1. ВСЯ ЖИЗНЬ – ЛЮБОВЬ
2. НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ
3. ЗОВ ПРАЩУРОВ МОИХ...
4. 

Раздел воспоминаний «КАПЛАНТИДА»

Автор: Светлана Скорик



Похожие новости
  • Первая встреча
  • Земной Шар – без Председателя?!
  • 3-й Съезд Конгресса литераторов Украины, 2013


  • Добавить комментарий

    Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив